15
октября

Как вести себя с подростком


Как вести себя с подросткомЕсть в жизни родителей нелегкая пора — подростковый возраст их детей. Иногда даже общаться с подростком становится сложно. Из-за неурядиц может начаться охлаждение... Я был свидетелем таких драм, когда дотоле близкие, хорошие отношения между родителями и детьми именно на этом рубеже превращались в отчужденные и такими оставались. А сколько тратится обеими сторонами душевных сил в постоянных столкновениях, сколько рождается взаимных обид... Тот, кто этого не пережил, и представить себе не может.

В общем, повторяю, очень ответственный период в жизни семьи. И исходя из собственного опыта, хотел бы поделиться соображениями, как можно справиться с такой ситуацией. Конечно же, соображения эти индивидуальны, как и мысль любого другого человека. Для кого-то они окажутся интересными и полезными, а для кого-то — нет, я не в претензии.

На мой взгляд, первое, на что могут опереться родители в отношении с «потрудневшим», «ставшим невозможным» ребенком, — это четкое осознание: он не ухудшается — он меняется. Он растет, у него пробуждается тяга к взрослости, самостоятельности, независимости.

Иное дело — выражается все это подчас некрасиво, глупо, резко. Не по делу. Вызывающе. Можно сотню таких определений подобрать, и все они будут справедливы. Но можно ли при оценке любых не нравящихся нам слов и поступков подростка ставить ему «каждое лыко в строку»? Те, кто всегда раздраженно, остро реагируют на резкие слова и вызывающие поступки, по сути дела, исходят из того, что все это дети делают с умыслом. Назло валяют дурака. Издеваются над ними. А такого нет. Это они так — неумело, конечно, — учатся быть самостоятельными. В подростковых «фокусах» обычно нет злости. Или она бывает редко. Правда, в них есть «перехлест», нередко тяжело выносимый. Но все же выносить это легче, если говорить себе, что эти «фокусы» — от недостаточного разумения, а не от зловредного желания вывести из себя старшего.
Однако родителям вовсе не обязательно только запасаться терпением — и переносить, переносить... В их возможности и смягчить неприятные проявления повзросления.
Каким образом? Прежде всего, нужна перестройка родительского отношения к ребенку. На мой взгляд, обострение отношений между взрослыми и детьми гораздо чаще происходит именно по вине неперестроившихся родителей, чем изменившихся детей.
У нас, конечно, за плечами есть солидный опыт воспитания. Еще бы: более десяти лет так или иначе занимались этим. Вроде бы знаем, что к чему. Но давайте самокритично и честно признаемся себе: на самом деле — нет, не знаем. Точнее: у нас сплошь и рядом накоплен совсем не тот опыт, который теперь нужен. И в новой ситуации лучший способ его разумно использовать — это поскорее забыть. Ведь прежде многие из нас усваивали навыки, если так можно выразиться, «упрощенного воспитания».

Что это за воспитание? В основе его лежит элементарное командование. Это просто — управлять маленьким ребенком. И родители, отдавая себе в этом отчет или нет, частенько сводят воспитание в основном к приказам и распоряжениям. Благо они выполняются ребенком — если не сразу, то после некоторого со стороны взрослых нажима. Волей-неволей родители тут нередко втягиваются в воспитание, по сути дела, деспотическое: что они сказали, то и должно быть сделано. И все это — без особых разъяснений и убеждений.

До поры до времени «упрощенное воспитание» работает удовлетворительно, без серьезных сбоев. И тут родителей подстерегает серьезная опасность. Они могут счесть, что это и есть собственно воспитание. Что это — норма отношений между ними и детьми и на будущее; ну если не на долгие годы, то сейчас, когда сыну или дочери еще «только двенадцать», «только четырнадцать», это годится: можно и нужно.

Вот это уже ошибка роковая. В подростковом возрасте «упрощенное» воспитание с помощью команды и безапелляционных распоряжений быстро становится непригодным и вредным. По-моему, нет более верного способа раздражать взрослеющего ребенка, заставлять его противоречить и противодействовать, отталкивать его от себя, чем командовать, навязывать ему свою волю и подавлять его собственную. Именно к этому он относится наиболее болезненно. Он борется за свое право на характер, на самостоятельность. Это, без преувеличения, борьба за всю его будущую жизнь. Потому что без характера, без самостоятельности нет человека. Ребенок, конечно, не знает, как высоки ставки в борьбе, которую он ведет, но внутренняя потребность к самовыражению заставляет его сражаться. И эта потребность бывает столь сильной у некоторых детей, что доводит их подчас до диких поступков.

Так что ж тут делать родителям? Сражаться с ребенком? Или плюнуть на все и более или менее самоустраниться, став этаким сторонним наблюдателем? И тот, и другой вариант на практике встречается. Как мне кажется, мамы более тяготеют к первому, папы — ко второму. Впрочем, могу и ошибаться. И не в статистике дело: оба варианта плохи.
По-моему, есть третий. Сначала родители должны уловить сигнал, который им посылает «потрудневший» ребенок. Сигнал этот — точнее, настоящий набат — таков: «Родители, переставайте быть только «старшими»! Становитесь и друзьями! Иначе у нас ничего хорошего не получится».

Подросток требует к себе иного подхода — уважительного, внимательного, равноправного. Да, равноправного. Он хочет рекомендаций, а не приказов. Советов, а не распоряжений. Деликатности, а не нажима. Он постоянно нуждается в помощи, разъяснениях, подсказках — но только таких, которые не задевают его пробуждающегося достоинства, его гордости. В общем, ему нужно именно хорошее, теплое, дружеское участие в его делах.

И еще одно, думаю, полезно иметь в виду родителям. У ребенка не только просыпается свое «я», требующее к себе уважительности. Он еще и нас, родителей, начинает воспринимать иначе. Для малыша, папа или мама — всемогущие и всезнающие, всегда правые во всем создания. Умен родитель или глуп, ведет себя достойно или нет — он долгое время воспринимается ребенком как фигура, стоящая на некоем пьедестале. Но в глазах подростка мы с вами этой, столь удобной позиции мало-помалу лишаемся. Наше дитя начинает понимать, что мы не лучше других взрослых, не самые, может быть, умные, не самые знающие. Ребенок начинает замечать наши недостатки, фиксировать промахи, неудачные слова, неверные оценки. А когда с пьедестала нам придется сойти, соответственно мы потеряем какую-то часть прежней своей власти над ребенком. Чем же компенсировать разрушение авторитета?

Думается мне, надо в таких случаях зарабатывать уважение и привязанность ребенка заново. Коль скоро мы перестаем быть фигурами, перед которыми он может продолжать преклоняться, надо нам становиться людьми, которых он ценит и к которым привязан.
Предвижу, что у кого-то эти рассуждения могут вызвать возражения. Я с этим уже сталкивался. Одни считают, что ничего родителям зарабытывать не надо: чадо обязано любить, их и уважать «и так». Другие — мамы преимущественно — с обидой рассуждают примерно следующим образом: «Это что же такое? Я столько сил положила, столько для него (нее) сделала и делаю, и мне же еще зарабатывать право на хорошее отношение? Нет, это несправедливо».
С такими мнениями нелегко спорить. Потому что, отвлеченно рассуждая, это возражения резонны. Действительно, ребенок по уши обязан родителям, и слова о том, что надо им «еще что-то там зарабатывать», звучат странно. Странно, может быть; но ведь такова жизнь. Уж потом, повзрослев и обзаведясь собственными детьми, ваш сын или дочь поймет, чего это стоит — их воспитывать (может, поймут и раньше). Но нелепо требовать, чтобы сейчас это по-настоящему поняли, прочувствовали. Требовать можно только посильное. Поэтому лучше, как мне кажется, отложить обиды в сторону и взяться за зарабатывание авторитета.

Впрочем, на практике-то все это выглядит и не обидно, и не унизительно. Это я, может быть, слово подобрал неудачное: «зарабатывание». А суть дела, мне кажется, даже интересна. Может и увлечь. Во всяком случае, она куда интереснее, чем каждодневная борьба с подростком.

Ну, скажем, что такое — подружиться взрослому человеку с ребенком? Это ведь непростая задача. Дружба — это же общность взглядов, интересов, «резонанс душ», она непроизвольна, стихийна. А как ее завязать намеренно?

Да, непросто. И, кстати, было бы неплохо, если бы педагогическая наука тут помогла нам, родителям. Разработала, если хотите, «методику» сдруживания». Подсказала бы «технику» — всякие приемы, «ходы»... Сколько родителей в эту ответственную пору воспитания детей испытывают трудности от того, что не могут установить с ними душевный, доверительный контакт! А причиной иногда оказываются не какие-нибудь серьезные обстоятельства, а просто-напросто незнание старшими «техники» налаживания таких контактов.

Я себе доморощенно наработал кое-что по этой части; тем и поделюсь. Хотя прекрасно сознаю, что есть способы и получше. Педагогически одаренные родители, наверное, смогут поведать что-нибудь более интересное и полезное.

Я начал с того, что стал постоянно и серьезно перед своими подрастающими детьми «раскрываться». Делиться мыслями, сомнениями, (конечно, с учетом их возраста), чтобы втянуть их в сопереживание, сделать себя более им близким. Ведь открытость — это отличный способ сближения в любом возрасте. Открытый человек точно магнитом к себе притягивает. Все, что можно было говорить, выкладывал им. Какую рубашку лучше надеть? Какой подарок знакомому купить на день рождения? Когда лучше зайти в прачечную — до или после работы? Что купить на ужин? Сотни бытовых проблемок как бы предлагались на обсуждение. Конечно, я не ставил условий, вроде: «Вот я с тобой поделился, а теперь твоя очередь». Так ничего не получится! Нужно установить контакт «от вас к нему», а потом уж подождать, когда он начнет устанавливать обратный. Нет беды и в том, что поначалу окажешься лишь произносящим монологи. Потом начнется и диалог. А это уже — мостик для дружеского сближения.

Потом само собой «проклюнулся» другой прием, по-моему, простой и хороший: почаще стал просить у детей совета. Опять-таки там, где посильно им что-то предложить. Это — отличное средство сближения с подростком. Ведь вы даете ему возможность выступить в той роли, к которой он стремится — не «маленького», а человека, с мнением которого считаются.

Только уж если советоваться, то «без дураков». Нельзя показывать подростку, что это для вас игра. Фальшь, деланность он уловит — это уж будьте уверены. Нельзя показывать, что полученный совет плох, глуп, наивен, и тем более высмеивать его. Тогда ребенок потеряет желание высказываться.

Эта затея не так уж искусственна, как может показаться. Для любящего родителя тут есть отдача: постоянно знакомясь с мышлением взрослого — более логичным, глубоким, осмотрительным — ребенок и сам учится рассуждать лучше, взвешеннее. И наблюдать это — дело, родителям приятное. Кстати, подростки подчас умеют давать и неплохие советы. Мои дочери, например, иногда выручают меня разумными подсказками, когда заходит речь, что кому подарить.

Одновременно будет полезно постараться изживать и командный, резкий тон разговора с младшими, если он остался от прежних времен. А бывает еще и такая манера у некоторых родителей — разговаривать снисходительно, насмешливо, подтрунивать над ребенком: дескать, я поумней тебя, ты еще мало что смыслишь.

Это тоже надо в себе истреблять. Такая манера, по-моему, проистекает либо от того, что старший, как он считает, невинно развлекается, подшучивая над младшим; либо от глупейшего самоутверждения за счет ребенка. В общем, когда подросток говорит, слушать нужно уважительно (пусть и говорит, с вашей точки зрения, глупости). Возражайте тоже уважительно. Спорьте — уважительно.

Дружба с подростком может быть и крепкой, и вполне содержательной. Для этого родителю придется развивать в себе способность жить его интересами, отчасти самому внутренне стать подростком, сотоварищем, сопереживателем. Я знаю, что есть такие «закоренелые взрослые», для которых мир детства — это что-то чуждое и ненужное, пустяковое. Они-де побыли в свое время детьми - и хватит. Но ведь не о том идет речь, чтобы превращать себя заново в ребенка, а о том, лишь, чтобы почаще мобилизовывать память детства, когда имеешь дело с собственным сыном или дочерью. Чтобы сравнивать эпизоды их жизни с эпизодами своей детской жизни, их побуждения — со своими детскими побуждениями, их мысли, удивления, опасения, прозрения — со своими когда-то пережитыми мыслями, удивлениями, опасениями, прозрениями. Чтобы узнавать в ребенке себя. И тогда он станет ближе, симпатичнее для взрослого. Он подарит вам несравненное чувство — восстановление, возвращение детства.

И еще одно основание может быть у взрослого для дружбы с ребенком. Это — потребность в душевном отдыхе. Мы живем во взрослом мире, требующем собранности, сосредоточенности, самоконтроля.

Это — мир усилий и нервного напряжения. Занятия с ребенком дадут вам необходимый, столь дорогой отдых. Завяжите с ребенком разговор о его проблемах и интересах, прогуляйтесь полчаса-часок, обмениваясь мнениями о том, о сем, и вы почувствуете, как уходит усталость после напряженного дня во взрослом мире. И не вызывают слова ребенка, мысли ребенка отрицательных эмоций... Не только потому, что этот разговор прост и бесхитростен. Работает и магия детского мировоззрения, освежает его оптимизм, радостность, беспечность. И если улавливаете в своей душе хоть дуновение удовольствия от такого разговора, общайтесь с ребенком больше! Вам будет все лучше. И с ним сдружитесь ближе.

Знаю, есть такой прием, который некоторые родители в разговорах с подростками используют часто, считая, видимо, действенным и убедительным: ставить самих себя в пример своим детям. Схема: «А вот когда я был в твоем возрасте, я никогда ничего подобного не делал. У меня было все иначе...»

Бездейственный, на мой взгляд, прием! Многократно видел и слышал, как произносятся подобные сентенции, и ничего, кроме равнодушия, на лицах детей не наблюдал. Тут психологически неверный ход — вот в чем дело. Ребенок, которому то или иное поведение (в чем его и упрекают) кажется, конечно же, естественным, оправданным, просто не может представить себе человека, начисто лишенного побуждений к такому поведению. Для него это что-то непонятное и потому ни в чем не убеждающее. Это все равно как, например, вы скажете коллеге по работе:
«Вот вы сделали это дело, но неважно. А Юлий Цезарь делал одновременно несколько дел и все — отлично». Никак не подхлестнет коллегу назидание; каждому ясно, что Юлий Цезарь — не нам чета. И для ребенка человек, который «никогда ничего подобного не делал» — тот же Юлий Цезарь.

Иное дело, если вы собственный пример «очеловечите», рассказывая, что и вы подобные поступки и ошибки совершали, и вам было трудно преодолевать лень, слабость и т. п. Но постепенно как-то справились. Тут ребенок почувствует, что этот путь и для него возможен.

Ну, а в заключение — еще совет из собственной практики. Для превращения себя в родителя-друга нужно большое упорство. Не всегда сразу наладится дружеский контакт. Будут случаи, и немало, когда придется разговаривать с ребенком не как родитель-друг, а как только родитель. Да и не всегда сразу удается выдержать спокойную, уравновешенную тональность общения. Случается и вспылить. А иногда и нападет отчаяние: получится ли вообще что-нибудь?

И каждый раз после таких неудач и сомнений надо найти в себе силы и возобновлять усилия для установления контактов. Это — как выдерживание направления по компасу, когда идешь по сложному маршруту. То и дело возникают препятствия, заставляющие остановиться или свернуть в сторону. Но потом снова выверяешь курс.
Иначе до цели — не утратить близость с ребенком, а укрепить ее — просто не добраться.


Поделиться с друзьями:

Другие новости по теме: